войти | зарегистрироваться

Коттеджи
в Новосибирске

сайт о малоэтажном строительстве
и загородной недвижимости

Дом для народа. Глава 2. Вавилонский плен

23.06.2009

Вам известно, что собой представляла знаменитая вавилонская стена? Это было дивное сооружение протяженностью в 18 километров и такой толщины, что, по упоминанию Геродота, там, наверху, могли разъехаться две четверки лошадей. Поразительно то, что этот грандиозный проект был реализован за годы правления одного царя — того самого Навуходоносора, с которого берут пример нынешние застройщики. Разница только в том, напомним, что в те времена кирпич был лучше, а строили быстрее и качественнее. Но это уже детали. В целом вавилонская традиция дает нам о себе знать: если строители благоволят к керамическому кирпичу, то проектировщики — к вавилонскому стилю. В самом деле, когда мы смотрим на проекты новых микрорайонов, то возникает впечатление, будто кто-то нарезал куски вавилонской стены и вылепил из них поселение. Это не дома, это — прямо какие-то каменные крепости, внутри которых выделены ячейки, именуемые квартирами.

Когда застройщики делают свои презентации, они с гордостью демонстрируют это чудо современной архитектуры, с неподдельным воодушевлением заявляя: «Вот, посмотрите — какой красивый микрорайон мы построили!». Правду говорят, что о вкусах не спорят. Мы бы не стали спорить о красоте, если бы у нас был выбор. Но случилось так, что выбора нам этого застройщик дать никак не желает, с упорством навязывая всей стране свою любимую вавилонскую эстетику.

У нас, конечно, с советских времен выбор был невелик — к вавилонским нагромождениям привыкли с детства. Но тогда мы хоть жили по принципу: чем партия наградила, тем и рады. А теперь вроде как оплачиваем удовольствия за свой счет. Условия жизни поменялись существенно, а вот жилая среда осталась прежней. Советское жилье было социальным, было бесплатным. За проживание в такой квартире семья платила копейки, а содержание самого дома брало на себя государство. Так что отсутствие выбора особо не напрягало. Квартира сама по себе была большим достоянием. Её эстетические достоинства мало кого волновали. Главное, что она была благоустроенная и главное, что она была отдельная.

Теперь времена изменились. Квартиры стали продаваться в собственность, продаваться недешево. Коммунальные платежи возросли, а домом очень часто управляет непонятно кто и непонятно как. Управление в многоэтажных домах — это вообще отдельная проблема. И когда-нибудь она нам выйдет боком (и уже выходит). Но сейчас разговор не об этом. Разговор о том, что квартиры теперь покупают. И это удовольствие по карману далеко не всем. Для такой покупки надо быть не просто трудящимся, а очень состоятельным трудящимся. И вот эти состоятельные трудящиеся выкладывают свои кровные два-три (или шесть-восемь) миллионов и куда они попадают? С точки зрения архитектуры, они попадают, большей частью, в ту же советскую действительность, в те же каменные муравейники. За что же тогда эти люди готовы платить, и платить много? Тут есть свои особые причины, но к качеству самого жилья они не имеют ни малейшего отношения.

Понимаем, что дома теперь строят разные, совсем для разных «трудящихся». И потому квартиры там тоже разные. Есть дома «элитные», а есть «эконом-класса». И хоть наш жилищный кодекс таких понятий до сих пор не предусматривает, мы эти различия понимаем хорошо. «Эконом-класс» большим почетом не пользуется, поскольку унаследовал массу признаков жилья застойного социализма. Правда, не очень состоятельных граждан этот сегмент, по понятным причинам, устраивает больше, даже несмотря на то, что купленные квартиры приходится доводить до ума собственными силами. Тут вроде бы все понятно: плебеям — что попроще, что получше-то для «элиты». Законы рынка вроде все расставляют на свои места. Поэтому понятно, что «элитное жилье» звучит заманчиво и стоит дорого. И живут там, надо полагать, люди с большими запросами, от которых плебейством совсем не пахнет. Вроде все так. Но вот только стоит внимательно рассмотреть местообитания такой «элиты», как сразу возникают вопросы. И за «элиту» становится даже как-то обидно. За что платили такие деньжищи эти состоятельные счастливцы?

Проиллюстрируем сказанное на конкретном примере. Есть в одном из районов города Новосибирска чудное место: большой продуктовый рынок, рядом — вредное химическое предприятие, перед ними — трамвайная линия, а за трамвайной линией начинается территория, принадлежащее одному государственному учреждению. Название учреждения приводить не будем, дабы не смущать его администрацию. Дело в том, что лет пятнадцать назад на этой территории началась жилая застройка. И не какая-нибудь, а «элитная». Зачем на территории государственного заведения строить жилье, приобрести которое было по карману разве что директору соседнего рынка, до сих пор остается загадкой. Гадать по этому поводу не будем. Как в свое время говорил бывший президент: если могу, значит — должен. Главный начальник упомянутого учреждения руководствовался тем же правилом. Если мог-то и забабахал на подконтрольной территории несколько кирпичных двенадцатиэтажек. Кто стал заселять эти «элитные» квартиры, не так уж принципиально. Принципиально то, что столь состоятельные жильцы согласились жить рядом с трамвайной линией и вредным предприятием. Очень разумный выбор для богатых людей.

А теперь оценим прочие составляющие этой «элитной» среды. То, что по внешнему виду это дома с «архитектурными излишествами» в виде эркеров и лощеной облицовки, уже и так понятно. Это обычная визитная карточка современного «элитного» дома. А во всем остальном — что-то очень знакомое, советское: кусочек до боли знакомого жилмассива, только почти без озеленения, да и вместо детских площадок — парковки для автомобилей (а где им ещё парковаться-то в такой тесноте?). Когда входишь внутрь двора, то ощущение такое, будто тебя окружили вот той самой вавилонской стеной. На внутреннюю сторону солнечные лучи практически не попадают. Дворик вообще мрачноват. Каждую весну, когда тает снег, или после сильного дождя, тамошняя «элита», как и весь наш простой народ, так же шлепает по лужам и пробирается к своим подъездам по неубранным тротуарам. Это, так сказать, вид снизу.

Теперь о виде сверху. Если смотреть на север, перед вашим взором окажется живописная панорама продуктового рынка: суетящиеся южные торговцы, покупатели, грузчики, мешки с картошкой, залежи гнилой капусты, грузовики, трамвайная линия и очень много грязи. Сразу за рынком, к северо-востоку, начинаются лачуги частного сектора — исторический, так сказать, пейзаж Новосибирска. В направлении других частей света ваш взгляд сразу упрется в кирпичную кладку и окна соседних корпусов. Чтобы посмотреть на небо, придется высунуть голову из окна. Если же глядеть прямо вниз, то можно увидеть мусорные контейнеры, рядом с которыми часто суетятся бездомные собаки и бездомные граждане, выискивающие здесь пропитание.

От визуальных ощущений перейдем к обонятельным. Какие ароматы источает продуктовый рынок, понятно каждому. Но здесь хотя бы запахи натуральные. А вот стоящее неподалеку предприятие периодически выбрасывает довольно едкую химическую гамму. Под утро иной раз всю близлежащую территорию заволакивает сиреневой, на вид довольно «романтической», но на запах весьма непрезентабельной дымкой. Ну, а если учесть, что в двухстах метрах от «элитного» квартала расположена очень оживленная улица, то набор ингредиентов в воздушной смеси, которую вдыхают жильцы роскошных квартир, нетрудно себе представить.

Понимаем, что любой мегаполис с точки зрения экологии — не самое лучшее место. Но выбрать в этом месте за сумасшедшие деньги ещё и не самый лучший уголок — это уже какая-то новорусская особенность. Приглядитесь внимательно, когда прохаживаетесь по городу: вдоль оживленных, шумных магистралей выстроились многоэтажные красавцы-дома — с эркерами, башенками и прочими атрибутами «элитной» застройки. За окнами — нескончаемый поток машин и густой смог. Вдоль всего фасада — ни одного дерева (так строители, надо полагать, подчеркивают изысканную эстетику своих творений). Не так давно в Новосибирске вдоль одной такой магистрали выстроили здание в шестнадцать этажей. Для этого, правда, пришлось вырубить часть зеленых насаждений, служивших санитарным кордоном между магистралью и местной поликлиникой. Поэтому жильцы нового «элитного дома» (ну, если такие найдутся, конечно, — времена теперь кризисные) будут лицезреть во всей красе потоки машин, наслаждаться шумом и вдыхать выхлопные газы.

Много света, шума и дыма — это, надо полагать, очень романтично! В другом районе города, вообще славящемся выбросами промышленных предприятий и ТЭЦ, на похожей улице тоже построили «элитный» домик, да ещё с пентхаусом. Какие красоты будут созерцать с высоты будущие жильцы, пока что знают только строители. Зато чем они будут дышать, может узнать каждый, кто был в тех местах, особенно в час-пик. Наверное, для усиления ощущений застройщики старательно вырубили зеленые посадки со стороны улицы. Вот и впору задуматься — с чего же наша «элита» решила загнать себя в эту удушливую атмосферу индустриальных азиатских столиц? Видать, серьезного выбора у нее не было. Или она выбирала что-то другое?

Интересно все-таки: за что люди платят деньги, покупая дорогое жилье не в самых лучших местах? Эксцентричных миллионеров среди них, надо полагать, не имеется. Это вообще не в нашей традиции. Поэтому здесь наверняка мы имеем дело с отчетливой тенденцией, понять которую можно только в социально-историческом контексте нашей рыночной эпохи.

Для начала вспомним про первых «новых русских» — первых удачливых граждан нашей страны, начавших покупать собственные квартиры в новых многоэтажных домах. Вспомним, как выглядела та среда: немытый, пыльный подъезд в только что сданном доме и громоздкие железные двери квартир. Именно «новые русские» стали устанавливать у себя железные двери — совсем некрасивые, совсем не изящные, но зато прочные. Для «лихих» 1990-х это было нормой: состоятельный человек пытался обеспечить сохранность своего добра от непрошенных гостей. Квартира «нового русского» служила большим семейным сейфом, где он прятал деньги и ценности, а то и себя самого. Наши первые буржуа добровольно помещали себя в этот сейф, отгораживаясь от чуждого и даже враждебного мира тяжелой железной дверью. Двор и подъезд были тоже частью этого мира, и эту часть никто из них не включал в свое жизненное пространство.

Теперь былой брутальности стало меньше, а запросы стали более утонченными. Но старая привычка отчуждаться от внешнего мира осталась. А мир остался таким же чуждым и враждебным. Однако защиты от него стало больше, дислокация слегка поменялась. Теперь от враждебного мира отгораживаются целым домом или целым подъездом. Да, бомжи снуют где-то там внизу, в поле вашего зрения. Но им уже не сидеть на вашей лестничной клетке, и этого на данном этапе вполне достаточно. Достоинства «элитного» жилья ещё не в том, в какое пространство оно вписано, а в том, что оно гарантирует вам жизнь в окружении себе подобных. Если квартиры дорогие, значит, среди соседей не окажется ни безработного алкоголика, ни бывшего уголовника, проживающего у подруги-продавщицы, не окажется ни неряшливого сантехника, ни шумного водителя-дальнобойщика, не окажется, наконец, и большой цыганской семьи. Короче говоря, люди вынуждены обеспечивать себе автономность покупкой дорогой квартиры, поскольку другие варианты ещё дороже. Благоустроенный коттедж в черте города — при соотносимом уровне удобств — обойдется не меньше 20-ти миллионов рублей. Это очень накладно даже для покупателей упомянутых «элитных» квартир. Поскольку нынешние застройщики иных вариантов не предлагают, люди устремляются в расплодившиеся кондоминиумы, радуясь, что хотя бы так отгородятся от люмпенизированного соседства. При таком настрое, как говорится, не до эстетики. Во всем остальном все выглядит ещё по-советски. Это когда представление о комфорте можно с легкостью выразить количественно: хорошая квартира — это большая квартира, большая кухня, четыре — пять комнат и два санузла. Но главное — чтобы на лестничной площадке не видеть неприятных тебе пьяных физиономий. Жилье своей дороговизной дает на сей счет хоть какие-то гарантии.

В том, что здесь четко угадывается тяга к автономности бытия, сомневаться не приходится. Состоятельные россияне с самого начала, как могли, старались вырваться из советского коллективизма, из того вавилонского столпотворения, что учинили в нашей стране большевики. Отгородиться от хамства и «быдла» — вот основная, первостепенная задача, которую до сих пор выполняет «элитное» жилье. Но разве только состоятельные граждане стремятся порвать с многоликим разнородным окружением, отгородиться от него непроницаемой стеной? Посмотрите теперь на любою, самую неказистую пятиэтажку: на подъездах — железные двери с домофоном, в подъездах — опять железные двери (правда, в наше время довольно изящные). Это означает, что даже граждане с относительно скромными доходами при первой возможности ставят между собой и внешним миром всю ту же защитную преграду. Здесь мы тоже видим проявление тяги к автономности. И она в наших условиях иным путем почти не реализуется. Домофон и железная дверь — вот и вся «реконструкция» жилья с учетом новых жизненных стандартов. Другого варианта людям не предлагается. Другой вариант совсем не по карману. А наш капитальный застройщик пока ещё совсем не спешит предоставить вам большой выбор. Наш капитальный застройщик — в плену вавилонской эстетики. Он не может вообразить себе иную среду, кроме гигантского кирпично-бетонного муравейника. Он — ученик советской архитектурно-строительной школы, и мыслит он по-советски, и взгляды его на мир такие же советские, несмотря на всякие новомодные «бантики» и кружавчики.

Однако в том, что вся эта коммунально-советская традиция людям опостылела, сомневаться не приходится. Если окинуть взором хотя бы полувековой период эволюции нашей жилой среды, то вывод напрашивается однозначный: в течение полувека шло постепенное бегство наших граждан от навязанных советской властью коммунальных отношений. Иначе говоря, наблюдаемая тяга соотечественников к автономности является, в чем-то болезненной, однако совершенно естественной реакцией на противоестественное смешение разных социальных групп в одном жилом пространстве. Большевистский эксперимент по созданию большого людского муравейника оказался неудачным. Понимает ли это нынешняя власть, понимают ли это девелоперы, строители и проектировщики? Как было сказано, на федеральном уровне понимание наблюдается — отсюда и разговоры об индивидуальном жилье, о воспитании чувства собственника. Но, несмотря на это, идеологи многоэтажных муравейников продолжают с разных трибун доказывать преимущества такого формирования жилой среды. Аргументы сыплются самые разные — от чисто технических, до философских. О технических аргументах мы ещё поговорим отдельно. Вначале рассмотрим философские.

Сколько раз уже приходилось слышать байку о врожденном коллективизме русского человека! Надо уточнить, что под коллективизмом у нас разумеют не способность граждан к совместному решению проблем (это правильнее называть корпоративной солидарностью), а склонность жить толпой в едином ограниченном пространстве. Это когда спят в общей спальне, пользуются общим санузлом, питаются в общей столовой или хлебают щи из одного чугунка. Предельным воплощением такого стиля жизни является обычная тюрьма или концлагерь. Собственно, в такие условия нас и пытались загнать товарищи коммунисты, которые с самого начала охарактеризовали естественное стремление человека к частному быту как «мещанский пережиток». Коммуналки, по этой логике, были более «прогрессивной» формой проживания, нежели отдельные квартиры. Правда, советская партноменклатура и приближенные к власти деятели жить по коммунистически отнюдь не стремились, обеспечив себе комфорт по меркам «прогнившего» буржуазного класса. Сами они наслаждались жизнью в отдельных квартирах со всеми удобствами, обставленных в «мещанском» вкусе проклинаемой дореволюционной эпохи. Поэтому хваленый коллективизм (по-коммунистически) — это просто жизненный стандарт, навязываемый основной массе населения. А чтобы массы не возмущались, им методично делалось внушение насчет коллективистских жизненных приоритетов, якобы извечных и врожденных.

Нечто подобное происходит и сейчас, когда сторонники капстроительства обосновывают преимущества многоэтажной жилой застройки. Миф о врожденном коллективизме играет здесь не последнюю роль. Как мы успели убедиться, им оперируют не только отдельные книжные интеллигенты, мало смыслящие в строительстве, но и лица, имеющий, что называется, прямой интерес — от владельцев строительных компаний до чиновников, курирующих строительный бизнес. Впрочем, многим из них это не мешает селиться в престижных коттеджных поселках, проживать в больших индивидуальных домах со всеми удобствами и с высоченным каменным забором. Как и в случае с советской парноменклатурой, здесь упомянутый коллективизм тоже адресован основной массе населения.

Однако само население тоже имеет голову. Тот факт, что советский народ с великой радостью рванул из коммуналок в отельные хрущевские квартиры — пусть неказистые и тесные, но все же отдельные — ставит на этом коммунистическом мифе жирный крест. И то, что сегодня появилась немалая доля граждан, желающих перебраться в собственный дом — подальше от соседей, — тоже говорит о многом. Это объективная тенденция, и вздорные заявления о врожденном коллективизме её никогда не переломят. И в этих условиях девелоперы, стригущие купоны с многоэтажного строительства, а также поддерживающие их чиновники, вступают в нешуточное противоречие с обществом. Когда губернатор Новосибирской области, комментируя предложения президента по индивидуальной застройке, утверждает, что жилье в многоквартирном доме «более доступно за счет меньшей площади» — он воскрешает логику все той же советской партноменклатуры 4.

Действительно, если доступность можно вот так просто увязать с ограничением метража, то так можно договориться до строительства бараков и общежитий (да и все тех же коммуналок). Так ведь и мыслили советские руководители времен первых пятилеток, выделяя свои смехотворные нормы жилплощади на человека (в одном случае было вообще предложено выделять на человека по 1,8 кв. метров — очень символическая цифра). Только, исходя из таких нормативов, советское руководство вынуждено было сделать ставку на пресловутый коллективизм. А как иначе, если социалистическое хозяйство на большее было не способно? Неужели губернатор Новосибирской области предлагает и в наше время идти тем же путем? Президент, заметим, ставит вопрос не просто о доступном, но и о комфортном жилье. Но у губернатора на этот счет свои соображения. Иначе как понять его высказывание о «комфортабельных» квартирах в 50 кв. метров, которые, на его взгляд, будут хороши тем, что окажутся дешевле индивидуального дома в 120 кв. метров 5. Продолжая в том же духе, можно людей вообще расселить по отдельным комнатам в 10 «квадратов» с общей кухней и санузлом. Будет ещё дешевле. Хотя мы не думаем, что наши руководители имеют такие вот пролетарские представления о комфорте. Нет, здесь опять провозглашается тот же принцип: избранным — комфорт, остальным — «коллективизм».

Президент, надо сказать, свои приоритеты сформулировал отчетливо: индивидуальный дом общей площадью 70 — 120 кв. метров при себестоимости одного «квадрата» не выше 20 тыс. рублей. Губернатор, судя по всему, не стремился вписываться в эти параметры. Потому и предлагал идти другим путем: снижать не себестоимость, а метраж квартир. Стоит ли в этом случае удивляться, что в Новосибирской области так распространено очень затратное кирпичное домостроение, где себестоимость квадратного метра вряд ли будет ниже 40 тыс. рублей? То есть вдвое выше показателей, намеченных главой государства для массового малоэтажного домостроения. Иными словами, дилемму — снижать вдвое себестоимость или снижать вдвое жилплощадь — руководитель Новосибирской области предлагал решать в пользу последнего, то есть снижения жилплощади. В общем, вместо курса на инновационное малоэтажное домостроение, провозглашенного Президентом, власть на местах продолжает держать курс на ресурсозатратные каменные многоэтажки.

Как мы понимаем, такую стратегию философскими рассуждениями о врожденном коллективизме в глазах руководства страны оправдать невозможно. Поэтому тут начинают подключать технические аргументы: мол, в Сибири-матушке (или вообще в России) индивидуальное жилье слишком накладно в эксплуатации, не потянет-де наш «дорогой россиянин» затраты на его отопление. Это опять пример той же большевистской логики — вначале «дорогого россиянина» вгоняют в бедность, а потом изображают отеческую заботу о его кошельке. Куда только исчезает эта забота, когда тому же россиянину повышают коммунальные платежи (например, в Новосибирске с 2000 по 2003 годы их дважды повышали более чем на 100%)? И вот надо же: наши граждане не потянут, если начнут переселяться в индивидуальные дома. Конечно, приятно, когда кто-то наверху так старательно пытается уберечь нас от лишних затрат, хотя кому какое дело, как каждый из нас будет расходовать свой семейный бюджет. Или властям вместе с энергетиками и коммунальщиками важнее собирать деньги с жильцов многоэтажек?

Ладно, допустим, что местные руководители и впрямь исходят из конкретных расчетов, стараясь отстоять более экономичный вариант. Предположим, им на самом деле не хочется впоследствии обременять себя дополнительными расходами на поддержку тех граждан, что неосмотрительно переселились в «неэкономичное» индивидуальное жилье. Да, сам по себе технический аргумент звучит убедительно. Здесь есть доля правды. Однако надо показать всю правду.

Вначале оценим сами разговоры об экономии. Наши руководители, значит, переживают по этому поводу. А с чего бы это? Их это действительно волнует? Но если экономичность является для них таким уж важным показателем, то почему мы её так мало наблюдаем на практике? Многоквартирный дом, говорят нам, меньше отдает тепла наружу за счет высокого коэффициента компактности. Это правда. Но не вся. Экономия тепла обеспечивается не только тем, что жилье лепят друг к другу, но также целым рядом других, не мене важных приемов — эффективной системой теплоснабжения, эффективной теплоизоляцией ограждающих конструкций, устройством теплообменников, тепловых аккумуляторов, тепловых насосов, солнечных коллекторов и т. д. На Западе, особенно в таких прохладных странах, как Канада, все это давно изучено и широко применяется. Это вообще касается всех развитых стран. Недавно, например, мэрия немецкого Марбурга обязала жителей города ставить на крышах солнечные батареи в целях экономии энергоресурсов. В Финляндии практически все новые дома снабжаются тепловыми насосами, о которых у нас многим застройщикам даже неведомо. На Западе же подобное оборудование давно стало нормой. Тепловой насос позволяет почти на 80% сократить потребление топлива. В Канаде на их установку власти выделяют компаниям специальные гранты. Так государство стимулирует внедрение инноваций. На нашем языке это называется «техническим прогрессом».

В развитых странах этот технический прогресс ощущается даже на уровне обычного городского жилья. Солнечные электрические коллекторы и другие возобновляемые источники энергии применяются там довольно широко — чему активно содействует сама власть, оплачивая на 50 — 70% расходы на установку подобного оборудования. В качестве идеального жилья теперь на Западе рассматривается дом без традиционной отопительной системы, то есть с нулевым энергопотреблением. И, ориентируясь на этот идеал, власти формулируют свои требования к застройщику.

Если же в этом плане оценить наше домостроение, то возникнет ощущение, что единственный способ экономии тепла, используемое в отечественном капстроительстве — это только компактная группировка квартир в многоэтажных домах. Сбились коллективом в кучу, прижались друг другу. И все! Ничего другого у нас вроде как не используется. И наши заботливые руководители, так охотно вспоминающие об экономии тепла, о других приемах как будто не знают и даже не помышляют. Нет, надо просто лепить жилье одно к другому — и по горизонтали, и по вертикали. До остальных приемов им дела как будто и нет.

У нас, например, до сих пор используется громоздкая централизованная система теплоснабжения, признанная малоэффективной во многих странах мира 6. Сколько теряется тепла при передачи от ТЭЦ (или котельной) до конечного потребителя, уже давно подсчитано. В среднем — 12 — 15 процентов. Это при грамотном устройстве сетей и при относительно небольшой удаленности от источника тепла. В некоторых случаях потери доходят до 40 и даже 50-ти процентов. В нашем родном Новосибирске горячая вода по трубам течет от ТЭЦ до отдельных микрорайонов на 15 и более километров, а затем вновь подогревается уже около домов на ЦТП. Это что, не затраты? Но кто-нибудь слышал о программах массового перехода к принципиально новым, более эффективным отопительным системам, например, об установках газовых котлов непосредственно в самих домах, в том числе многоэтажных 7? Для многих рядовых потребителей газ вообще роскошь. О газификации поселений говорят больше, чем делают (и это в Сибири, где этот самый газ добывают!). О заботах по снабжению западных потребителей голубым топливом слышим постоянно. Что касается российских граждан, то в свой адрес они обычно слышат обещания властей поднять газовые тарифы (это, видать, и есть проявление «заботы» о наших кошельках).

В общем, серьезной реконструкции на этом фланге не наблюдается. Топим по-старому. Мы уж не говорим о том, что каждый год на замену труб, зарытых прямо в землю, из муниципальных бюджетов уходят немаленькие суммы. Казалось бы, давно пора поставить вопрос о модернизации системы теплоснабжения городов и поселков. Но вы где-нибудь слышали что-либо подобное от наших заботливых руководителей? В Канаде, например, никому не приходит в голову зарывать трубы в землю и гнать кипяток на многие километры. Для них такой вариант — чистейшее безумие. Поэтому и коммунальное хозяйство в канадских городах не столь обременительное, и о «подготовке к зиме» там не говорят как о подготовке к войне. Во многих городах Европы устанавливаются небольшие теплоэлектроцентрали для отдельных кварталов и районов. То же самое делается в маленьких поселениях. Причем, избыточную энергию жители таких поселков могут продавать соседям. Власти некоторых городов Германии (например, в Ганновере) даже устанавливают за счет местной казны огромные подземные термоаккумуляторы. Вот что делают в тех странах, где действительно заботятся об экономии тепла и кошельке собственных граждан.

Спрашивается, почему бы и нам не обратиться к этому опыту? Коль уж хотим жить как в развитых странах, так давайте начнем у них учиться. Но ведь нет. Вопрос о создании более эффективной и современной системы теплоснабжения у нас до сих пор остается на уровне ни к чему не обязывающих деклараций. Когда государственные мужи конкретно возьмутся за дело, никому не известно. Вместо этого ставится вопрос о государственных инвестициях в существующие энергетические компании — в те самые компании, что по прохудившимся трубам гонят нам тепло. То есть руководители намерены и дальше содержать затратное коммунальное хозяйство. Разумеется, за счет семейного бюджета наших граждан, о которых они якобы проявляют заботу.

Теперь затронем ещё один аспект. Любой знает, что система отопления в наших домах устроена таким образом, что тепло по вертикали распределяется неравномерно. Когда на улице относительно тепло, это разница не очень заметна. Но вот когда зимой начинаются бодрящие сибирские морозы за -30 градусов, а подача тепла осуществляется не на должном уровне, наблюдается следующая картина: на девятом этаже радиаторы отопления горячие, на пятом — почти горячие, на первом и втором — чуть теплые. Что происходит дальше: жители девятого этажа открывают форточки, а жители первого и второго этажа включают электрические обогреватели. Как в этом случае с экономией? Где тут наши умные технические специалисты, консультирующие наших заботливых руководителей? Мы часто бываем свидетелями, как владельцы одной элитной квартиры каждую зиму включают электрический обогреватель. И то же самое делает в холодные зимы добрая часть жителей многоэтажек. Такая вот получается «экономия».

Да что там зимы! Поскольку тепло в наши квартиры подается централизованно в соответствии с календарным графиком, то случаются ситуации, смешнее не придумаешь. Например, в апреле 2008 года, кто помнит, в Новосибирске выдалась прямо-таки летняя жара. Но поскольку отопительный сезон ещё не закончился, энергетики топили на славу. В квартирах от этого стало невыносимо душно, прямо как в Средней Азии в сорокоградусную жару. Мало того, что жильцы на ночь пооткрывали все окна и форточки. Вдобавок ко всему они включили вентиляторы и кондиционеры. Вот он — ещё один наглядный пример «экономии». Казалось бы, чего проще: поставьте в квартирах счетчики и терморегуляторы, как это имеет место во всех развитых странах (если уже не в состоянии оперативно регулировать подачу тепла). Но вы слышали что-нибудь о программе модернизации инженерного оборудования наших домов? Пожеланий высказывается много, на разных уровнях. Только до конкретных решений дело, как всегда, не доходит. Значит, ещё долго будем спасаться не только от холода, но и от жары в силу избыточной подачи тепла.

Интересно, что защитники централизованного отопления — как и сторонники высокоплотной многоэтажной застройки — также используют все тот же набивший оскомину «аргумент» насчет особых климатических условий нашей страны. Дескать, страна у нас холодная, а потому нечего кивать на Запад — все равно будем идти своим «особым» путем. Одним словом, всему виной объективные условия. И никуда не деться. Правда, при этом как-то упускается из виду, что страна у нас ещё и большая, а советские годы была ещё больше. С географией в этом случае как-то не считаются. А дело все в том, что многоэтажки с централизованным отоплением возводились у нас по все стране — от Магадана до Калининграда, от Салехарда до Ташкента. И в Сибири, и в Средней полосе, и в Средней Азии, и в Грузии, и в Молдавии, и в Крыму, и на Кубани — везде возвышались каменные муравейники. Когда многоэтажный микрорайон возводят в Новосибирске, то тут, конечно, можно запудрить мозги ссылками на суровые климатические условия. А когда-то же самое строят в Сочи, тут как быть? Разумеется, если сравнивать черноморское побережье России с тропиками, то про извечный русский холод можно говорить и здесь. Однако, насколько нам известно, в жарких третьих странах народ также предпочитают загонять в тесные муравейники. Почти как в нашей «суровой» стране.

Ясно, что идеологические догмы, как бы тщательно их ни маскировали надуманными техническими «аргументами», рано или поздно отступят под напором реальности — в том случае, конечно же, если власти и впрямь намерены серьезно заняться энергосбережением. И в этом случае преданность «особому» пути должна получить адекватную оценку. Допустим, систему теплоснабжения так вот сразу не перестроишь. Потребуется время, затраты, согласования, выработка единой позиции и т. д. Понимаем. У нас ведь только космические программы воплощаются оперативно. Ладно, готовы подождать. Но почему же тогда на наших сибирских стройках продолжают использоваться материалы, с точки зрения теплоизоляции малопригодные — тот же кирпич и железобетон? Подвижки, конечно, были, но по совокупности причин совершенно эфемерные. Напомним, что где-то до 1998 года наши строители по поводу теплоизоляции особо голову вообще не ломали — делали так, как привыкли с советских времен. В советские времена, когда экономика была «экономной», а настроения — коллективистские, тепло сберегали исключительно методом компактности. Эффективную теплоизоляцию ограждающих конструкций откладывали до наступления коммунизма. То есть её чаще обсуждали в теории, чем применяли на практике. Такую неторопливость понять можно: страна у нас энергоресурсами богата, угля и газа хватало. Денег же казенных никто не считал. Поэтому во время сильных холодов жарили на полную катушку. Иногда жарили так, что в трескучий мороз приходилось открывать форточку (самый распространенный у нас способ вентиляции и кондиционирования).

С наступлени

Мы в: